В конце концов, какая разница? Ей все равно вряд ли удастся сохранить свой визит в тайне. Остается только надеяться, что Натан о нем не узнает. И если ей все равно суждено когда-нибудь отправиться в «Эльдорадо», лучше сделать это сейчас.
Подобрав юбки, Сирена поднялась на возвышение перед коновязью возле салуна. Потом она обошла кладовую и остановилась перед черным ходом. Дверная ручка плавно опустилась от нажатия рукой, и дверь на смазанных петлях распахнулась без единого звука. Сирена вошла и закрыла дверь за собой.
Она сразу окунулась в давно знакомые запахи — винного перегара, табачного дыма и немытых плевательниц. В салуне, как всегда, царил полумрак. Сирена замерла, охваченная каким-то смешанным чувством волнения и страха. Пол по-прежнему был засыпан песком, под потолком висели все те же круглые закопченные лампы. Она опять увидела ряды блестящих бутылок и бокалов перед зеркальной стеной бара, женщины сидели в прежних непринужденных позах и по-прежнему разговаривали громкими крикливыми голосами. Справа находилась сцена с опущенным занавесом, а рядом — лестница, ведущая наверх, в комнаты Варда. Ничего не изменилось, ничего, кроме нее самой.
Наверху послышался стук закрывающейся двери, а потом — звук шагов. Нет, ее не увидят здесь охваченной смятением, не знающей, прятаться ей или убежать. Расправив плечи, Сирена прошла на середину бара. Впившись пальцами в сумочку из змеиной кожи, она оглядела салун с выражением любопытства на лице и повернулась только после того, как спускавшийся по лестнице человек дошел до нижней ступеньки. Это был Вард. Он стоял рядом с лестницей, опершись рукой на перила, и выглядел так, словно только что вылез из ванны. Его русые волосы не успели просохнуть, загорелые щеки были совсем гладкими после бритья. Широкая твердая грудь оставалась открытой, но он уже успел надеть безупречно отглаженные серые брюки из плисовой ткани, а на мягкой коже ботинок играли отблески света. Холодные светло-зеленые глаза Варда смотрели на нее настороженно и с затаенной тревогой.
— Доброе утро, Вард, — сказала Сирена, удивившись, как естественно и спокойно звучит ее голос.
Он кивнул:
— Сирена.
— Видишь, я получила твое послание.
— И пришла. Я всегда утверждал, что ты очень умная женщина.
— Ты меня переоцениваешь, — ответила она таким же насмешливо-торжественным тоном, как и Вард.
Он встретился взглядом с ее спокойными серо-голубыми глазами, неторопливо оглядел округлые линии ее тела, скрытые голубым бархатным костюмом.
— Ты хорошо выглядишь… как богатая женщина.
— По-моему, ты должен удивляться этому меньше всех.
Такой ответ смутил Варда, он нахмурился и кивнул:
— Ты права. Ты ведь никогда не скрывала, чего хочешь, так?
Сирена заранее подготовилась к такому ходу.
— Ты меня неправильно понял. Я имела в виду те деньги, которые тебе заплатил Натан, чтобы ты отсиделся в горах, а он мог бы спокойно на мне жениться.
Вард удивленно вскинул брови.
— Что?
— Он, наверное, отвалил тебе немалую сумму, если ты едва не потерял «Эльдорадо» и даже позволил ему дать свое имя твоему сыну.
Сирена рассчитывала, что ее слова собьют Варда с толку, однако ее ждало разочарование. На какое-то мгновение он побледнел, крепко вцепившись в перила, но тут же овладел собой и теперь стоял перед ней высокий и несгибаемый.
— Вон ты как все повернула, — присвистнул Вард.
— Это, по-моему, ясно как дважды два.
— Даже если тебе известно, что Натан уже однажды предлагал мне деньги, но я от них отказался?
— В тот раз отказалась я, если ты не забыл. Тебе следует вспоминать об этом всякий раз, когда ты собираешься в чем-нибудь меня обвинить.
— Зачем нам ворошить прошлое, если передо мной стоит счастливая женщина, настоящая жена богача? Натан поступил благородно, сделал тебе предложение, и ты его приняла. Это тоже ясно как дважды два.
— Да, я согласилась, за неделю до того, как у меня родился ребенок. Я решила, что у него должен быть хоть какой-нибудь отец. Так что же побудило тебя принять предложение? Натан поднял цену?
Сирена не отрываясь смотрела на Варда, ее голубые глаза, казалось, горели огнем.
Вард ответил вопросом на вопрос:
— Ну, ты ведь тоже не продешевила, правда?
— У меня был хороший учитель, — резко бросила она.
Вард отвел взгляд от браслета с сапфирами и бриллиантами, украшавшего ее руку.
— Не сомневаюсь, — ответил он сухо.
— Я только не понимаю, — проговорила Сирена, приблизившись к нему со скромным изяществом в движениях, — зачем ты сюда вернулся? Чем тебя не устраивало, что здесь тебя считали мертвым? Почему ты не захотел перебраться в какой-нибудь другой город, чтобы начать новую жизнь? Например, стать юристом. С деньгами, которые заплатил тебе Натан, это, наверное, совсем нетрудно устроить.
— У меня тут свое дело. Кроме того, я владею здесь еще и недвижимостью. А я не привык легко расставаться с тем, что мне принадлежит.
Губы Сирены искривились в горькой улыбке.
— Браво, Вард! Ты сохранил свой салун и потерял сына!
— Сохранить то и другое казалось мне невозможным, — ответил он бесстрастно. — Я догадывался об этом, когда лежал полумертвый, сорвавшись на полдороге с обрыва. И я убедился в этом окончательно, когда очнулся в каком-то безымянном индейском поселке.
Сирена замерла, ее лицо побледнело, самообладание, похоже, изменило ей, когда она спросила хрипло:
— Ты знал, что у меня будет ребенок, когда уезжал?
— Я изучил твое тело лучше, чем собственное, — порывисто ответил он. — Как я мог этого не знать?
— Значит, ты все знал и ничего не сказал? Знал и оставил меня одну?
— У меня были на то причины.
— Какие причины? Что может быть важнее этого… кроме денег?
Вард поднял руку, потом снова опустил ее.
— Деньги, золото; все в конце концов приходит к этому, правда? Так мы ничего не добьемся. Что сделано, то сделано. Сейчас речь о том, что случилось недавно, четыре дня назад, если говорить точно. Или ты уже успела об этом забыть?
Сирена сжала губы.
— Это вряд ли когда-нибудь произойдет, ты ведь не упустишь случая мне напомнить.
Сирену возмутила легкость, с которой Вард уклонился от ответа, однако она решила продолжить разговор на поднятую им тему. Наверное, ей просто необходимо выяснить все до конца.
— Это дело еще не закончено, — проговорил он с насмешливой улыбкой. — Если ты поднимешься ко мне наверх, мы сможем заняться им снова.
— Наверх?
— По-моему, обсуждать такой вопрос прямо здесь не слишком разумно. Мы ведь не знаем, кто может нас услышать.
Вард отступил влево, уступив Сирене дорогу.
